Когда нет тренировок, Тоджи валяется в палате, пялясь в монитор, где крутят всевозможные "безобидные" на взгляд психологов, психиатров, психоаналитиков и прочих мозгоправов фильмы и передачи. Скука смертная, на её фоне Фушигуро даже успел подсесть на кулинарные шоу, в основном потому, что в них периодически если не били кому-то морду, то хотя бы колошматили посуду. Вопреки опасениям тех же мозгоправов, кошмары Тоджи не снились. Он не представлял себя в тонущем егере, не переживал заново катапультирование Шиу, не просыпался от ощущения, что не может вдохнуть. Он вообще очень смутно помнил последние минуты перед тем, как сознание погасло. Приставленная к нему позитивная, аккуратная и крайне профессиональная дама в зелёном костюме считала, что подавленные настолько глубоко воспоминания — это не очень здорово, но Тоджи отвечал, что прекрасно обходится без кошмаров.

Его занимали другие воспоминания, которыми он не собирался делиться с тёткой в зелёном, чьё имя он не удосужился запомнить по совсем другой причине. Когда отрубилась внешняя связь, осталась старая добрая радиосвязь между "егерями", находившимися близко друг от друга. И Тоджи что-то сказал Годжо, на что тот ему ответил — хрен его помнит, что, скорее всего чушь в его обычном духе. Тоджи готов был поспорить на зарплату за следующий год, что он говорил про Мегуми. Может, поэтому пацан не желает его знать?

Годжо появляется снова, сияющий и до бесящего позитивный, как телепроповедник или разводила на бабло. Признаваться даже самому себе, что Тоджи его ждал, неохота, но этот зазнайка — его единственный путь наружу не на стройку. Очереди из желающих воспользоваться бесценными навыками и опытом бывшего пилота "аналогового" егеря не наблюдается, да и свои таланты как потенциального педагога Фушигуро оценивает здраво — как максимально паршивые. А тут, значит, напарник постарше и с устойчивой психикой, ни с первым, ни со вторым у Тоджи нет проблем, устойчивости хоть отбавляй, он на ногах пока стоит менее устойчиво, чем его психика.

Вместо ответа он меряет Годжо взгядом и протягивает руку, выдерживая подобающую паузу. Даже Годжо должен догадаться, что в руку надо вложить фляжку.

— Твоими молитвами. Ты ж поставил за меня сакэ хотя бы в одном храме?

Он сам гогочет собственной шутке, потому что религиозность и Годжо сочетаются примерно так же, как религиозность и он сам, с изяществом и гармонией коровы и седла.

— Заглянешь через пару недель, сможешь погоняться со мной на беговой дорожке и понавинчивать мне блины на штангу. Местные костоломы меня слишком берегут. Ты уже порадовал адмирала Ягу моим скорым возвращением в строй?

Вопрос нелишний, потому что Годжо золотой мальчик, серебряная ложка в заднице, гордость, надёжа и всё такое, но без санкции адмирала Тоджи и уборщиком на территорию корпуса не пустят. Ягу одними сказками о возрасте и устойчивой психике не проймёшь, они и в прошлом с Фушигуро не больно ладили. Яга считал, что Тоджи служит исключительно ради денег, а не ради защиты человечества, и это доказывало, что адмирал на своём месте, потому что так оно и было.

Смешок застрял в глотке Блэйда, так и не разразившись язвительным хохотом. Если бы они были с Цзинлю наедине – он бы не стал себя останавливать, но у Дань Хэна это могло вызвать тревогу за его психическое благополучие и стабильность, а маленькую Старейшину - и вовсе напугать. Он не позволит всему так тщательно выстроенному самоконтролю рухнуть из-за неё. Не позволит стараниям Кафки и Иньюэ хоть немного улучшить его состояние пойти насмарку.
Попросил тебя? Из всех людей? Ты лжёшь, Цзинлю.
Она, поражённая Марой, та, кто, по всеобщему убеждению, должна находиться сейчас в Доме Кандалов после допроса Десятигранным Световым Барьером на Юйцюэ Сяньчжоу? Блэйд мог допустить, что с ней пошли на какое-то соглашение, она могла что-то предложить, а, может быть, Цзин Юань воспользовался своими связями как генерала и смягчил её приговор, допустим, предложив отдать ему на поруки. Блэйд вполне допускал это ещё в их прошлую встречу, застав её за поеданием лапши, совсем как прежде… и всё же это совсем не подразумевает, что она может расхаживать где ей заблагорассудится и делать всё, что угодно. Он рядом с ней даже Облачных Рыцарей не видит, не упоминая хотя бы одного судью из Комиссии Десяти Владык. Хоть кого-то, кто наблюдал бы, не злоупотребляет ли она оказанным снисхождением. И уж подавно чтобы такая гордая и замкнутая сама на себя община, как видьядхара, позволила представителю другой расы столь тесное общение со своей Старейшиной? Они же наверняка прекрасно помнят, чем это закончилось в прошлый раз – когда Дань Фэн сошёлся слишком близко с чужаками.
Хотя в самой глубине разума Блэйда также мерзким паразитом закопошилось и подозрение.
А что, если это правда? Разве мы когда-либо понимали, что на уме у Цзин Юаня? Этот мальчишка… слишком быстро повзрослел и научился интригам. Ещё бы, ведь иначе поста генерала ему было бы не видать…
Сомнение подобно пожару, или же заразной болезни. Заразной настолько, что за считанные дни очаг поражения от одного человека разрастается на целый город и убивает его. Точно так же сейчас внезапное озарение перевернуло весь ход его мыслей, порождая толчок к совершенно новому направлению рассуждений.
Можно ли ему доверять?
Если уж на то пошло, из всего Квинтета он остался единственным, кто, по крайней мере официально, ничем себя не запятнал и не подвёл доверия вышестоящих. Он единственный, кто не только сохранил свой пост, но и поднялся выше по рангу, получив статус генерала. Если их имена теперь сопровождались лишь анафемой и всеобщим отвращением – Цзин Юань продолжал сиять яркой звездой на небосклоне Лофу. И повышение он получил достаточно скоро после того, как был подавлен мятеж Пожирателя Луны… каким образом он проскользнул мимо всех возможных обвинений - и наставница, и двое близких друзей нарушили законы Альянса и все моральные запреты, и неужто же он ничего не знал, трудно поверить, что и правда не замешан и чист, - и ещё выслужился? Неспроста, неспроста. Но им остаётся лишь гадать, на какую сделку с совестью он тогда пошёл.
А тогда, узнав о планах Элио, донесённых Кафкой, разве не Цзин Юань стремительно быстро нашёл способ всё использовать к собственной выгоде и на благо Лофу? Якобы. По его заверениям. Он настолько легко последовал замыслу, подразумевающему смертельную опасность для Дань Хэна. Пусть Божественное Предвидение и не заставлял их обоих сыграть эту незавидную роль, но он и не возражал. Как будто ему было всё равно, через что придётся пройти бывшим товарищам. Неужели настолько освоился в кресле того, кто отправляет тысячи людей на верную смерть - и не смейте говорить, что, поскольку они военные, то сами это выбрали, - и теперь пожертвовать всего лишь двумя для него ничего не стоило? Что, если в действительности всё, что его тогда беспокоило – это сумеет ли Блэйд вовремя остановиться и не добьёт ли дракона совсем вместо того, чтобы лишь пробудить его истинную природу? И то вовсе не ради Дань Хэна, а потому что без него не завершить противостояние с Фантилией.
А если я сейчас разыграю из себя буйнопомешанного? Мне это, знаешь ли, совсем несложно. Из пятерых людей трое должны заплатить, и ты – одна из них. Разве не ты была той, кто хотел, чтобы я это сделал? Требовала этого раз за разом, а я очень прилежный ученик… скажем так, даже до меня с сотого раза доходит, так почему бы мне не исполнить твоё столь заветное желание прямо здесь и сейчас? Я избавлюсь от тебя, разобью, как наваждение, и твой голос в моей голове наконец заткнётся. Как думаешь, будет ли хоть кто-нибудь о тебе сожалеть, если на этот раз у меня получится?

- Нужно моё содействие, не так ли? Нужна сила, способная сравниться с ней, превзойти её. Одной твоей воли недостаточно. Ты не справишься, опять, как и сотни раз до этого, а я буду наблюдать, как она ломает тебя, разбирая на части, и кому, как не мне, снова помогать тебе стать единым целым? Давай обойдём этот этап, я могу подарить тебе победу. Ты отомстишь.
- Шуху… Ты тоже заткнись.
- Значит, ты предпочитаешь оставаться безропотным страдальцем? Ты упиваешься этим образом, разве не так?
- Ты провёл со мной столько лет, Шуху, и всё ещё совсем не знаешь меня. Я безумен, конечно, притом вовсе не без твоего участия. Но ты до сих пор даже не представляешь себе, насколько сумасшедшим я могу быть.
- Так покажи мне…
- При случае. Ещё не время. Мы в гостях.

Вместо того, чтобы призвать клинок и сделать выпад, Блэйд примирительно разводит руками и улыбается - искорёженной, опрокинутой в гротескную пародию улыбкой Инсина. В исполнении ремесленника она когда-то выглядела обезоруживающе. На лице Охотника за Стелларонами подобная гримаса способна наводить жуть на обывателей.
- Какое совпадение, Цзинлю, мы здесь ровно за тем же самым. Дань Хэн и госпожа Байлу согласились поспособствовать моей терапии. Избавление от навязчивых желаний… образов… голосов в голове… всего того, что мешает жить, думаю, ты понимаешь.
Право, можно решить, что между ними не произошло никакого раскола, и каждый говорит именно то, что действительно думает. Если не знать Блэйда достаточно хорошо, можно искренне допустить, что он намерен забыть все прежние обиды и попытаться начать заново.
- Раз уж симптомы болезни у нас с тобой имеют много общего, Цзинлю, то и процедуры, возможно, нам назначат одни и те же. Отсюда следует, что мы проведём ещё немало времени вместе. Разве это не замечательно для таких добрых друзей?
Я за тобой слежу и глаз с тебя не спущу.
Хотя на самом-то деле он не имеет ни малейшего понятия, когда отпущенный ему на личные дела срок, считай что отпуск от Элио, закончится, и придётся отправиться исполнять следующий сценарий. Но Блэйд искренне надеется, что успеет по крайней мере разгадать, что же именно замыслила Цзинлю, и остановить её, если ему это не понравится.
- Кроме того… Не станем позорить нашего общего уважаемого товарища, генерала Цзин Юаня. Нехорошо устраивать слишком много шума на вверенной ему территории, - пронзительный, колючий взгляд адресован снова Цзинлю. - Помимо всего прочего, у него есть очень талантливый ученик, способный устроить суету как целая армия Облачных Рыцарей, - Блэйд позволил себе эту шутку, хотя совершенно не считал Яньцина сколько-нибудь опасным, по крайней мере не для них троих, чтобы немного разрядить обстановку.
Выравнивая дыхание и сердцебиение, Блэйд переводит взгляд на Дань Хэна, а потом на маленькую целительницу. Опускается рядом с ней на одно колено, чтобы смотреть в глаза если не на одном уровне, то хотя бы не с такой большой разницей в росте.
- Госпожа Байлу, я понимаю, что вы не хотите вести никакие дела с этой женщиной, и по собственному опыту знаю, что с Цзинлю бывает непросто, - он так хорошо скрывает иронию в своих словах, что за этим «непросто» никак нельзя вообразить тысячекратную пытку, которой она его подвергла. Речь шла будто бы самая больше о каких-то разногласиях, как это бывает между людьми. – Но она, как и я, нуждается в помощи. Давайте просто поговорим. Мы будем рядом, обещаю. С вами ничего не случится.
Ему даже удаётся искренне улыбнуться, и он тянется к ней рукой, чтобы на какую-то секунду коснуться перебинтованными пальцами головы девочки между рожками.