"Сугуру Гето — преступник, объявленный в розыск".
Этому Сатору не верит ни единой секунды. Да, он видел фотографии сожжённой деревни, но это ничего не значит. Несчастные случаи никто не отменял, и... и это Сугуру, а Сугуру он знает, чувствует, и Сугуру — не безжалостный убийца. Не мог же он превратиться в него за те пару-тройку недель, в которые он замкнулся в себе после истории с Рико? Они не разговаривали об этом, не хотели вспоминать и произносить лишнее вслух не потому, что им было запрещено, а потому, что хотелось закрыть эту историю в самом дальнем уголке памяти. Сатору — так точно.
— Он ведь не просто так сбежал, — говорит Сёко, сидя рядом с ним на крыльце.
— Понял, что старейшины предпочтут повесить на него всех собак. За Сугуру нет могучего клана, а эти стариканы нас боятся, — презрительно фыркает Сатору.
Ему слишком рано пришлось начать разбираться в подковёрных интригах и политике, так что в своих словах он уверен. Он и сам бы вряд ли выжил, если бы его фамилия была не Годжо, ведь он никогда не плясал под чужую дудку. Мог себе позволить.
— Я его найду, — решительно заявляет Сатору.
— Его и так ищут, — говорит Сёко. — Думаешь, ты...
— У них нет Шести глаз, — криво усмехается Сатору.
Следующий день он сидит у себя в комнате, устремив невидящий взгляд не скрытых повязкой глаз в стену и внутрь себя. Впервые за долгое время он позволяет себе не заглушать поток звуков и энергий, а наоборот, впускает его в себя. Это ошеломляет, голова хочет взорваться изнутри, но Сатору превозмогает себя и продолжает слушать. Он ищет. Ждёт, пока почувствует малейший, самый крохотный отголосок знакомой проклятой энергии. Так проходит почти весь день, Сёко стучится к нему, не получает ответа, толкает дверь и обнаруживает застывшего Сатору. Она пятится и прикрывает дверь за собой, а потом появляется снова, с подносом, на котором навалено всё сладкое, которое она только сумела найти.
Сатору закрывает глаза только поздно ночью, обнаруживает еду, наугад берёт шоколадный батончик, съедает, запивая выдохшейся газировкой, и снова распахивает глаза.
Крохотная искорка чудится ему на севере. Он вскакивает, хватает повязку, сгребает оставшиеся конфеты в рюкзак и несётся на вокзал. Находит какой-то мотель и усаживается искать снова. Следующий автобус, ещё один мотель, опустошённый автомат со снэками, ещё один автобус. Он почти не спит трое суток, но следует за искоркой, как за Полярной звездой, которая становится всё ярче.
Наконец он останавливается перед полузаброшенным зданием — под глазами за стёклами тёмных очков круги, гакуран измят и запачкан шоколадом, повидлом и одни демоны знают чем ещё, на щеках и подбородке редкая светлая щетина. Ничего общего с щеголем Годжо Сатору, только широченная улыбка всё та же. Энергия Сугуру полыхает за стенами, знакомая, хотя и более тусклая и хаотичная, чем обычно.
Сатору трогает звонок, а потом просто толкает дверь.
— Сугуру? Выходи, я тебя нашёл. Выходи, я настучу тебе по лбу за себя и за Сёко, которая тоже волнуется.
